a_459870

Что не скажешь все мало будет...

Fri, 04 Dec 2009 21:37:29 GMT

Прощайте дорой друг, прощайте.

Черви и Пики

Sun, 15 Nov 2009 09:54:27 GMT

Штирлиц отмерил 87 шагов от парадной рейхсканцелярии до своего кабинета. По пути его внимание пытались перехватить многочисленные сотрудники РСХА, спешившие в убежище; будто испуганные глаза гербовых орлов; вызывающая непроницаемость последовательности ступенек и гул рвавшихся где-то неподалеку авиационных снарядов: Берлин бомбили ВВС союзников. Однако тротиловый эквивалент душевных переживаний штандартенфюрера был куда более опасен и требовал немедленной деактивации.

Исаев знал, что злость гораздо полезнее и деятельнее, нежели отчаянье, однако именно боль, которое оно приносит, заставляет хоть на секунду почувствовать себя человеком, а не загнанным в клетку обстоятельств зверем.

Ссэсовцы бежали в подвал, Штирлиц решительно повернул ключ в двери своего кабинета. Несколько минут он упорно уговаривал свое лицо расслабиться и перестать играть роль. Через какое-то время ему удалось и это: брови рухнули вниз, вслед за веками скулами и челюстью и всем телом – он упал на колени. За окном спикировал подбитый бомбардировщик.

Исаева выворачивало наизнанку, его тошнило от самого себя. Штандартенфюреру было хорошо знакомо это состояние. Больше всего на свете ему хотелось любви, кислых щей и чтобы его пожалели. За это он себя ненавидел. Два этих чувства, не переставая, играли в нем в «царя горы».

Максим Максимович уронил лицо в ладони и глубоко вдохнул. Перемещая ладони от подбородка к затылку, он скинул с себя капюшон мешающих Поступкам эмоций. Исаев еще раз проверил заперта ли дверь, разделся до гола и сел за письменный стол. Достав из ящика опасно чистый лист бумаги и грифель, он, дрожащей рукой, начал скрежетать по живому.

Я устал. Я хочу увидеть её. Я хочу домой. Я хочу, чтобы меня обняли. Хочу чтобы меня пожалели. Я совсем один. Я так больше не могу. Я схожу с ума. Я устал и очень хочу ее обнять…

Эмоционально-образное полушарие его мозга направляло руку и разрешало сказать листу все то, что сказать так хотелось . Он исписал 4 листа, отложил грифель, и подошел к ростовому зеркалу. За дело принялась абстрактно-логическое полушарие. За окном стрекотали зенитные расчеты.

Нагой, он с трудом посмотрел на себя в зеркало. Штирлиц поднес исписанные листки к лицу и начал их шепотом начитывать – он знал, что его кабинет прослушивают. Он читал написанную им несколько минут назад исповедь и начинал краснеть. Ему было стыдно, но он продолжал читать, поглядывая на себя в зеркало.

Я устал. Он ненавидел себя. Я хочу ее увидеть. Не отрываясь, смотрел на себя в зеркало и с трудом сдерживал тошноту. Я хочу, чтобы меня пожалели. Штирлиц начал поочередно вонзать свой палец в свой же живот, шею, грудь, ляжки и ягодицы. Я устал. Палец уходил в тело по самую фалангу. Он не позволял себе отвести взгляд от зеркала, в котором отражался слюнявый слизняк. Палец провалился в живот по самый корень. Он сплюнул кровью.Его согнуло пополам. Исаев выпрямился. Я хочу ее уви... Штирлиц с размаху ударил лбом о дверной косяк и потерял сознание.

За окном рванула бомба и взрывной волной в его кабинете выбило стекла. Исаев очнулся, встал и с удовлетворением оглядел в зеркале рану на голове и запекшуюся на лице кровь. Он умылся специально запасенной на такие случаи водой, утерся и обработал рассечение. Штирлиц одел китель. Он почувствовал, как форма СС греет его тело и питает силами. Штандартенфюрер подошел к зеркалу, оправил петлицу, воротничок и одернул подол. Его глаза смотрели сквозь посеребренное стекло. Он попытался воткнуть в себя палец. Палец отскочил от Штирлица, как пуля от стены. Довольно ухмыльнувшись, он надел фуражку и вышел из кабинета, закрыв за собой дверь. Вытащив ключ из замка, Исаев замер: в воздухе пронесся ее запах. Китель в груди трещал и еле сдерживал такт. В следующее мгновение коридор слева от него перестал быть в клубах порхающей
пыли.

-Прямое попадание 500 килограммовым снарядом. Надо спуститься в убежище, а то, чего доброго, еще ухлопает в собственном учреждении, – подумал Штирлиц.

Исаев прошел несколько шагов, остановился и вдохнул полной грудью. Запах. Его нельзя ни с чем спутать. Человек в нем опять победил и заставлял себя ненавидеть.

Штандартенфюрер мерил 114 шагов от кабинета до бомбоубежища.

Всё хорошо, что хорошо кончается.

Thu, 21 May 2009 20:13:59 GMT

Нет, не то чтобы он был склонен к меланхолиям, просто иногда мысль о том, что всё это однажды кончится, о неменуемом наступлении фазы летального покоя помогала ему обдегченно выдохнуть, а уголкам губ пойти вверх.
-Во всём можно найти положительность, - подумал он.
Унынию он предпочитал грех.

Запах напалма по утрам

Wed, 06 May 2009 10:06:24 GMT

"В канун Дня Победы по ТВ собираются показать новые достижения компьютерных технологий - раскрашенные фильмы "Семнадцать мгновений весны" и "В бой идут одни старики"
Извечные русские "кто виноват?" и "что делать?" решительно сдают позиции. На смену им приходят более актуальные "зачем?" и "мужики, а может хватит?".
UPD: дураки и дороги мутируют в качественно новые, неподающиеся никакому логическому анализу био -грунтовые формы.

Работа в условиях мирового финансового

Tue, 05 May 2009 08:54:48 GMT

Описание вакансии: В связи с массовым увеличением заказов требуются сотрудники в отдел обеспечения ликвидности кредитных портфелей. Требования: Для студентов технических ВУЗов - знание основ электропроводности и термодинамики - знание основ сопротивления материалов - знание основ телефонных сетей - умение работать с электроприборами Для студентов медицинских ВУЗов - знание основ физиологи человека, влияние внешних факторов на показания жизнедеятельности организма - знание основ психологии, психологического прессинга и психотропного воздействия на подсознание, Общие требование: Рост от 180 см., вес от 100кг., брутальный внешний вид; Профессиональная работа с соцсетями (одноклассники, вконтакте) и поисковыми машинами. Опыт игры в пейнтбол. Обязанности: - стопроцетное выполнение требования и пожеланий работодателя, - выявление финансовой состоятельности клиента и его ближайшего окружения, - принудительное обеспечение добровольной платежеспособности клиентов -виртуозное владение утюгом, паяльником и другими рабочими инструментами, в исключительных случаях по взаимной договоренности с клиентом возможно использование бензопилы, - работа с цементными массами и водоемами. Условия: Работа “в парах”. График работы – ненормированный, круглосуточный. Оклад 50 000 + бонус 5% от суммы сбора. Выплачивается по факту. Возможность дополнительного приработка в виде материального поощрения от клиентов не возбраняется. Увлекательная работа в помещении и на свежем воздухе, быстрый материальный и карьерный рост! Дружный, слаженный коллектив единомышленников! Бесплатные обеды и дополнительные бонусы за счет клиентов! Корпоративные праздники-тренинги на стройплощадках, в лесу и на воде. Предоставляется материал для написания дипломов и диссертаций по темам «Влияние экономического кризиса на электропроводность человеческого тела», «Математические методы расчета оптимального количества бетонной смеси», «Психология и физиология человека под напряжением». Карьерные перспективы: Испытательный срок сотрудник проходит в Департаменте Потребкредитования (ДПК). Соцпакет зависит от собственных навыков, трудолюбия и упорства. По окончании испытательного срока, каждый успешно прошедший, имеет мобильный телефон (несколько штук), полный комплект бытовой техники, компьютер и пр. оборудование, необходимое для перевода в Департамент Автокредитования. В Департаменте Автокредитования (ДАК) кандидат получает незаменимые навыки работы с вышеупомянутыми электрическими приборами, изучает физиологию тела, проходит NLP практику и пр.. На этом этапе лучшие сотрудники уже не обращают внимание на фиксированную часть оплаты труда и работают лишь за интерес. Если в течение полугода вы будете иметь хотя бы 3 автомобиля премиум сегмента, то у вас есть серьезный шанс попасть в элитный Департамент ипотечного кредитования (ДИК). Трудоустройство в ДИК - заведомо успешный путь решить все свои личные квартирные вопросы, квартирные вопросы родственников и родственников родственников. Если вам оказалась по плечу и эта ступень, опять же только самых лучших мы рекомендуем к трудоустройству в структуры Газпрома, для прохождения практики работы с нефте-газовыми долгами стран-потребителей.

%2?

Wed, 10 Sep 2008 12:02:51 GMT

Сцена восемнадцатая.
- Я дико извиняюсь, но вы бы не могли не использовать в речи деепричастные обороты: у меня дикое похмелье.
Штирлиц твердо верил, что похмелье – это эзотерическое состояние души и деепричастный оборот, бесовская дыба регенерирующегося человеческого единения со вселенной, тут совершенно не уместен.

Сцена девятнадцатая.
В тех редких для Исаева ситуациях, когда окружающая действительность ставила его в тупик своей нетривиальностью, он старался отвечать ей нагло, подчеркнуто по зеркальному, собезьянничать. Клин клином, как говориться. Стало быть, в настоящий момент необходимо мыслить максимально иррационально. Именно поэтому стоя на эшафоте, Исаев извлек из внутреннего потайного кармана кителя «дамский сверчок» и выстрелил сначала в живот палача, а затем и в лицо прокурора военного трибунала, выражение которого было обусловлено чувством абсолютной уверенности в непогрешимой естественности.

?%

Tue, 29 Jul 2008 12:02:36 GMT

Сцена четырнадцатая.
В известной мере, штандартенфюрер СС считал своё ремесло сильно приближенным к творческому. Штирлиц, так же считал, что в искусстве главное не форма, а содержание. Возможно, к этому умозаключению его подтолкнула нелицеприятность формы, конкретно его «творческих изысканий», возможно и необходимость всё и всегда держать в себе, а может быть и явный переизбыток свободного времени.

Сцена пятнадцатая.
По Штирлицу, умение обманывать самого себя, входило в набор самых необходимых навыков для разведчика. Ни красть, ни стрелять из-за угла, а именно грамотно обмануться – вот, что лежит в основе успешной разведывательной операции в глубоком тылу врага. Высшая степень актёрского мастерства: жить своим персонажем, отрешившись от мира вне сцены, как от несуществующего факта. Штирлиц это умел, хотя, очнувшись на полу чужой ванной комнаты, с дикой головной болью, в клубах перегара, в очередной раз, клятвенно пообещал себе с этим завязывать.

Сцена шестнадцатая.
- Представьтесь, пожалуйста.
- Нисим Самуилович Берман.
- Люблю смелых людей, - чуть изменив тон и приподняв брови, молвил Штирлиц.
- Это всего на всего псевдоним.
- Что ж, людей с чувством юмора я люблю еще больше.
- Благодарю, но предлагаю опустить пустые формальности и перейти к делу.
- Но больше всего люблю деловых людей, - подумал Штирлиц, но, боясь показаться навязчивым, вслух произносить не стал.

Сцена семнадцатая.
…Штирлиц старался не ходить к брадобрею пьяным, ибо лезвие, занесенное над его горлом, благодаря качественному советскому образованию, помноженному на алкоголь, рождало сюжеты в лучших традициях взятия Бастилии…

Околоэпистолярный жанр

Fri, 25 Jul 2008 11:22:47 GMT

Штирлиц, не без основания, считал донос одним из самых сильных литературных жанров. В известной мере он представлялся ему «зеркальным отражением» исповеди, однако вслух штандартенфюрер именовал этот нюанс по математически чётко, без соплей: «прямо противоположный исповеди жанр», ибо читать слева направо ему не позволялось по идейным соображениям.
В очередной раз, разбирая кипу отчетов, любезно предоставленную ему его же собственной агентурной сетью, Штирлиц восхищался красотой слога, невероятной фантазией автора, огромным количеством оборотов и сравнений, которым с лёгкостью могли бы позавидовать классики, будь они живы, разумеется. Вообще момент жизненной функциональности конкретно взятого человека не редко являлся для Штирлица краеугольным камнем преткновения во многих его начинаниях… Однако эта, казалось бы, ни к чему не обязывающая мысль, внезапно посетившая голову штандартенфюрера, пала под натиском изощрённых словоформ: вечно пьяный штабной массажист Эдвин славился своим умением писать доносы белым стихом. «Изящно»,- подумал Штирлиц.
Именно в эти моменты, в казалось бы, по системному чётком и функционерно расположенном нутре штандартенфюрера СС, члена НСДАП с 1933г., разгоралось жаркое пламя истинного литературофила.
Уже не первый день вынашивал он идею сборника доносов под рабочим названием «Тук-тук, откройте! Гражданский долг на пороге». Идея была светлой и крайне интересной в своей новизне, однако явно не прошла бы цензуру в силу доносов на эту самую цензуру в книге, несомненно, содержавшихся.
Штирлиц часто представлял, как много лет спустя, альтруисты-филологи обнаружат его рукописи, восстановят их и дадут увидеть свет. Как будут поражаться критики тому, в каких деталях и мелочах предстаёт перед ними давно минувшая эпоха, как оживают образы людей, о которых, казалось, давно всё известно. Как будут они с трепетом говорить о том мужественном человеке, составителе этого чуда. Размышления Штирлица прервал телефонный звонок.
- Штандартенфюрер? К вам агент 86.
- Пусть заходит, - сухо сунул Штирлиц в трубку.
Агент 86. Именно такой номер Исаев назначил ночной бабочке по имени Клара, которая работала по самым дорогим заведениям Берлина, и которую он подкладывал только под очень нужных людей…
«С'est la vie», - подумал Штирлиц.

Пасмурно

Thu, 22 May 2008 11:59:12 GMT

Встречу им анонимно назначил Штирлиц, пол предлогом обмена информацией касающейся врагов Рейха. Он очень любил эту тихую лесную опушку ночью.
Машина Штирлица подъехала тихо, но решительно. Выйдя из салона, он не стал зря терять времени и обратился к собравшимся.
- Сейчас я буду в вас стрелять, - произнося медленно и, акцентируя внимание на каждом слове, сказал Штирлиц.
Он нарочито медленно и демонстративно вставил обойму в Люггер.
Перед ним, в свете фар его Мерседеса стояли пять мужчин. Они видели лишь его силуэт и силуэт пистолета. Их пугала неизвестная личность и её, вполне конкретные намерения. Все они вплотную занимались его, Штирлица, разработкой. Ищейки напали на след. С этим надо было кончать.
Штирлиц полностью контролировал ситуацию, посему позволил себе насладиться чистым лесным воздухом и ненавязчивым пением неизвестных ему птиц с закрытыми глазами.
- Итак, как я уже сказал, сейчас я буду в вас стрелять. Начну в произвольном порядке, определенного алгоритма на подобного рода ситуации у меня нет. Однако, вас пятеро, я – один. Вы, несомненно, можете попробовать меня обезоружить, однако и в этом случае жертвы неизбежны, - Штирлиц взвел курок, – вопрос в другом: хватит ли у вас перед лицом опасности смелости и решительности. Вы можете попробовать напасть вместе, и возможно кто-то из вас даже останется в живых, а можете умереть без лишних хлопот, терпеливо дожидаясь своей очереди.
Штирлиц почесал стволом пистолета затылок. Он думал о том, что совершенно неизвестно, что из этих двух вариантов требует большего геройства. Пять пар ошалевших глаз смотрели на него с ужасом.
- Ну что ж, я полагаю, мы начнем, - в это мгновение пуля 9-ти миллиметрового калибра размножила голову офицера, стоящего вторым слева.
- Четыре, - сухо сказал Штирлиц, провожая взглядом гильзу, вылетевшую из патронника.
Обезумевшие офицеры переглянувшись, бросились врассыпную.
- О, нет, так мы не договаривались. – Штирлиц извлёк из недр плаща второй пистолет, и две пары выстрелов в ночи показались штандартенфюреру особенно потрясающими.
Теперь необходимо было оперативно вернуться на званный вечер в дом Айсмана, иначе алиби могло развалиться на глазах.
Штирлиц выруливал на эстокаду поглощенный мыслями о том, что в очередной раз всё пошло не так, как он бы того хотел, хотя результат его вполне устраивал.
- Всё как всегда, - подумал Штирлиц.

Весна.

Tue, 15 Apr 2008 13:23:33 GMT

Ему вспомнилось, как стоя в ванной комнате, экипируя своё бренное тело парфюмами и прочими отбивающими комитетский запах средствами, он пролил флакон, подаренных партийными товарищами, духов на себя, чуть ниже живота. Собираясь на рандеву со знакомой комсомолкой, Исаев видел в этой своей неловкости сплошные выгоды для собственной персоны.
Он слабо помнил ту часть вечера, что по этикету в обязательном порядке предшествует половому акту, ибо по роковому стечению обстоятельств знакомая комсомолка пала перед звериным оскалом скарлатины и вынуждена была совершить рокировку: вместо себя прислать соседку по коммуналке. Подобная околошахматная диверсия в планы Исаева не входила. Не знакомая, но тоже очевидно, комсомолка, более остального напоминала, тогда еще юному Максиму, его институтского профессора с кафедры научного атеизма Якова Самуиловича Плихтенштейна, однако уже в этом нежном возрасте Исаев не умел отказывать женщинам; он предпочёл испробованную мужчинами веками по всему свету методу в подобных ситуациях – предаться Дионису.
В этот тёплый июльский вечер, под сенью ресторанного навеса, Максим был в ударе. Он пил вино и говорил, говорил и пил, иногда невольно задевал взглядом свою вторую половинку и пил с особенным остервенением. В процессе разговора лицо «профессора» наполнялось такой знакомой Максиму томностью и нетерпением. «Господи, пронеси!»,- подумал тогда Исаев. Это был первый раз, когда он обращался к богу. Поймав себя на этой мысли, он запустил руку в карман и погладил партбилет с нежностью загулявшего, но раскаявщегося мужа. Максим выпил ещё.
Официант, таксист, влажное сопения «профессора», ключи в замочной скважине смешались в единое целое. Губы незнакомой комсомолки впились в шею. На секунду Исаеву показалось, что он слегка перебрал, но когда комнату озарил предательский электрический свет, Максим, взглянув на нее, понял, что готов продать душу за бутылочку чего-нибудь крепленого. Будущий штандартенфюрер СС пребывал в полуобморочном состоянии. Сквозь сивушные баррикады, до его, потерявшего все надежды разума, доносились признания в вечной любви, немыслимые восхваления и комплименты его идеальной мужественности. Максим слишком хорошо её обработал, он не любил полумер. Руки её постепенно опустились на его ремень с холодной большой железной пряжкой. В этот момент Максим увидел выражение её лица. В нём смешались и детская радость петушку на палочке, и благодать, сошедшая в пасху на бабку, которая вынуждена прятать иконы в подвале, и полное удовлетворение солдата получившего вне очереди мосинскую трехлинейку. Штирлиц подумал, что это конец. Он впервые был ТАК близок к провалу. Но стоило «профессору» расстегнуть широкие советские брюки, как в нос ей ударил аромат пролитых Максимом на себя пару часов назад духов. Скрытые от посторонних вакуумом армейских порток, духи ждали своего часа. «Профессор» резко откину голову, на секунду она сравнила Максима с мироточащей иконой. На лице ее застыла странная улыбка, затем она рухнула рядом с Исаевым, накрыв его рукой, и сердце её остановилось. Она перестала быть от счастья.
На утро, трамбуя труп в холщёвый мешок и попутно сражаясь с похмельем Максим, слышал из окна: «…он плагиатор, вор, по сути. Хотя, надо отметить, что вор искусный. Раз уж, за что-то взялся – делай хорошо. Воровать тоже нужно умело, а не так как Василий Петрович. Что вы, что вы - страшный человек: этот демонстративно именную бирку с ворованных треников не срезает. Страшный человек…». Всё как обычно, опять ругали дворника дядю Васю…
Штирлиц проснулся посреди Берлинской резиденции, и взору его предстал холщёвый мешок с Катей Козловой. «Déjà vu»,- подумал Штирлиц.

Эрос и Танатос

Fri, 18 Jan 2008 13:30:37 GMT

"Наличие цвета и запаха допускается" или "липкость не вызывает вопросов"

Thu, 17 Jan 2008 10:35:03 GMT

На заметку собравшимся в Иран, учим дабы не оскорбить чувств околоядерной, пока дружественной державы, а то мало ли...

http://www.pvost.org/projects/pages/tual_ir.html

Если убитое интернетом сознание отказывается воспринимать объемную вступитнльную статью (многа букафф), настоятельно рекомендую перейти к части "положения" - коротко и понятно, хотя местами тезисы весьма спорные...

ЗЫ: после сеанса мучительной внутренней полемики ярлык "the favourite" получило положение за номером 80, ибо крайне кинематографично.

Не зарывай голову в песок суеверий, неси ее высоко.

Thu, 11 Oct 2007 08:21:06 GMT

Китай забраковал "Хаммеры"!!!
Какие еще американские товары китайцы сочли некачественными???

Под лозунгом "нас дохуя, но все мы гордые" прошли стихийные массовые акции протеста по всей территории КНДР. Рис, с особым цинизмом (до тошноты) поглощался перед всеми представительствами дипмиссий США и филиалами McDonalds.

Знай наших!!!

Синтементальность

Sun, 16 Sep 2007 17:29:51 GMT

Дети - цветы жизни.

Thu, 13 Sep 2007 19:32:02 GMT

Fri, 24 Aug 2007 15:34:43 GMT

всё...

Вкуснечко

Thu, 19 Jul 2007 19:44:26 GMT

Революция или смерть

Mon, 02 Jul 2007 22:14:23 GMT

куба либертадоре

Малдер был прав

Sun, 01 Jul 2007 19:40:02 GMT

Неизвестные мгновения

Wed, 27 Jun 2007 05:46:17 GMT

Сцена шестая.
Штирлиц пятился задом и боялся. Забытое для него чувство, оно вновь сковало мужественное сердце. Он на цыпочках покидал помещение. Не дай бог один неверный шаг спровоцирует один неверный звук и тогда все, конец…
- Эти монстры никогда не спят – подумал Штирлиц.
Помимо того, что Кетрин забрызгала собой его любимый плед, она удосужилась подложить ему еще одну свинью, точнее даже двух. Двух новорожденных свиней, которые не давали Штандартенархангелу спать. Григорий и Геннадий именно так он назвал этих новорожденных малышей (буквы ГГ умело написанные рядом, изрядно напоминают СС, знаете ли).
- Нашла время рожать – гневно вслух подумал Штирлиц, но стоило взгляду упасть на кушетку, как от всепрожигающего чувства злобы не осталось и следа. О них ведь как, либо хорошо, либо…
Штирлиц стоял перед зеркалом. Лишь чуть набухшие мешки под глазами выдавали в нем человека не выспавшегося. Штандартенархангел любил думать наперед. На работе наверняка заметят, что он не выспался, следовательно, предположат, что он не спал, следовательно, догадаются, что он что-то делал этой ночью. Учитывая специфику заведения, сотрудником которого являлся Штирлиц, подобные догадки могли закончиться полным провалом. Он уже перебрал в голове всевозможные варианты построения «легенды». Штирлиц был прожженным игроком и обожал нестандартные разрешения стандартных для разведчика ситуаций. И в этот раз решил прибегнуть к методу, которым до сих пор, почему-то не пользовался: сказать правду. Да, он без санкций начальства забрал из-под стражи радистку наиболее предполагаемого противника. Да, он, использовав неотразимые мужские доводы, выведал у неё нужные сведения. Да, она покончила с собой. Всё было именно так. Чистая правда. Все сходится. Почти. Одно «но». Радистка раскололась, следовательно, он получил от нее информацию, следовательно, придется сдать кого-то из своих, кого-то ненужного…
- Придется бросить псам кость - подумал Штирлиц.

Сцена седьмая
Профессор Плейшнер печально смотрел на Штирлица…

Сцена восьмая
Штандартенархангел подошел к зеркалу. Отточенным движением он поправил воротник (белоснежный и накрахмаленный), стряхнул пыль с петлицы (пыли там не было, но жест плотно укоренился, как повседневный ритуал), провел рукой вниз по кителю, пытаясь разогнать складочки (которых, к слову, тоже не было), и подернул манжеты (выглаженные до неприличия).
Он смотрел на себя в зеркало. На себя, облаченного в форму СС, и осознавал одну, вполне логичную вещь: ему нравится то, что он видит в зеркале. Ему нравится эта форма, нравится, как она на нем сидит, нравится, что он, Максим Максимович Исаев, ей обладает, нравится знаки различия, едва завидев которые последний смельчак безропотно роняет взгляд в землю, нравилась власть, которая эта форма ему давала. Реальную власть, которой он умел распоряжаться. Направлять ее, натравливать ее, заставлять ее работать. На него. Хотя на первый взгляд просто кусок добротно скроенной ткани, но именно в этом куске материи и заключалась мощь, сила и сама суть Третьей Небесной Канцелярии.
Штирлиц, несомненно, был национал-социалистом. До мозга костей. Это был его дар и его проклятье одновременно. Он был настоящим национал-социалистом. Таким, каким ариец по убеждению и немец по рождению быть не может. Тут крылся истинный корень его побед и поражений. Он был слишком хорош, он был слишком настоящий. Он был настоящим национал-социалистом. Таким, каким мог быть только Советский человек по убеждению и русский по праву рождения. Он был настоящим национал-социалистом…

Сцена девятая

Штирлиц допивал третий стакан марочного коньяка…
Исаева по жизни напрягали только три вещи: дорогой алкоголь, поиски истины и этот мир в целом. Если к первому пункту его обязывал статус, ко второму служба, то к третьему его обязывало исключительно любопытство.
Штирлиц допивал четвертый стакан марочного коньяка…
Исаев, небезосновательно, считал себя человеком умным. Он и вправду был не глуп, возможно, даже слишком.
Штирлиц допивал пятый стакан марочного коньяка…
Исаев был одинок. Он был разведчик, он был умен, он был русский. Именно поэтому жутчайшая саморефлексия уже давно была его профессиональной болезнью и любимым развлечением.
Штирлиц допивал шестой стакан марочного коньяка…
Исаев знал, что Гиммлер в обход «Самого», через доверенных людей, пытается заключить сепаратный мир с Западом. Рейхсархангел славился своим потрясающем обонянием, поэтому не мог не уловить легкий привкус керосина, который уже давно витал над Рейхсангеларалитетом. Более того, Исаев знал имена «доверенных лиц», их местоположение, знал, что Гиммлер не в курсе, что он, Исаев в курсе, а Борман в свою очередь поставлен в известность «Штирлицем».

Штирлиц допивал седьмой стакан марочного коньяка…
Крысы бежали с корабля. Но крыс было слишком много, слишком, и они были слишком жирные, слишком. Исаеву требовалась помощь. И он её нашел в лице Мартина Бормана. Пусть жирные крысы сами давят друг друга. Глава партийной канцелярии НСДАП владел нужными инструментами и механизмами, дабы пристыдить зарвавшихся адептов ТНК…

Сцена десятая
10-е число. Гиммлеру не начислили зарплату…

Неизвестные мгновения

Mon, 18 Jun 2007 16:13:25 GMT

Сцена первая.
Штандартенархангел СС Штирлиц мерил твердой поступью воздушный паркет приемной VI отдела РСХА Третьей Небесной Канцелярии. Шелленберг затевал недоброе. Доклады СД три раза в день ложились ему на стол. Угроза срыва операции «Оружие Возмездия» натянутой струной повисла в воздухе, угрожая лопнуть в любую минуту, попутно снеся пару голов. Шеленберг затевал недоброе – превентивные меры. Чистка кадров. Штирлиц никогда не был так близок к провалу. К провалу он был близок не раз, но так, никогда. Отношения Шелленберга и Штирлица смело можно было классифицировать, как дружественные, но материалы провокационного характера, любезно представленные Шеленбергу Мюллером, грозили эти узы ослабить.
- Гордеевы узы – почему-то подумал Штирлиц.
У Штирлица с детства были очень сальные руки, поэтому в дактилоскопии его отпечатки не нуждались – они пахли, и светились в темноте. Даже не прибегая к дедуктивному методу, сотрудники Гестапо твердо знали, где нужно искать того, кто заставил люминесцировать и смердеть передатчик, изъятый у радистки наиболее предполагаемого противника, рупор Небесной Связной Станции, и граненый стакан в кабинете Мюллера.
Именно этот проклятый стакан, ностальгия полковника Исаева по Родине и прозорливость начальника IV отдела РСХА Третьей Небесной Канцелярии, в совокупности грозили штандартенархангелу СС переходом в категорию «падших».
Важным элементом политики НСДАП являлся упор на физическую подготовку ее членов. Поэтому получение спортивного разряда стало обязательным условием для сотрудников высшего командного состава.
Шеленберг с детства увлекался художественной гимнастикой. Особенно будоражили чувственное нутро Вальтера спортивные снаряды: мячи, кольца, булавы и, особенно, лента. Все это с практицизмом было развешано по, цвета яичной скорлупы, стенам кабинета.
Штирлиц, имевший звание гроссмейстера, предпочитал пестрому разнообразию вышеперечисленного выдержанную в нордических тонах шахматную доску. Поэтому и думать он предпочитал наперед.
- Хайль… - Бросился шаблоном Штирлиц.
- Довольно! Дружище, думаю, Вам стоит объясниться – с этими словами Шеленберг извлек из недр письменного стола песочные часы, готовый к бою «Браунинг» и папку «Дело» с материалами Мюллера.

Информация к размышлению: «Браунинг» - самозарядный пистолет, прицельная дальность стрельбы 50 м., 7 патронов в магазине, страна разработчик/производитель США.

- Думаю объясниться нужно Вам! – С чувством собственного достоинства произнес Штирлиц, виртуозно извлекая наградной Маузер из широких штанин – Откуда у вас ЭТО?
- Что именно – пролепетал сконфуженный Шеленберг.
- Вражье оружие?
- Так ведь Вы подарили его мне на…
- Молчать! Довольно! Взять его!
Четыре офицера СС, просочившиеся в комнату через стену, пол, окно и потолок соответственно, скрутили идеологического диверсанта. Шеленберг матерился и сопротивлялся, попутно демонстрируя свою, отточенную годами гимнастических тренировок гибкость, но, «урвав свой кусок» побоев, обмяк и сделался покладистым, как яблочный пудинг. Штирлиц стряхнув пыль с кителя и петлицы, четким голосом произнес себе в подмышку: «Операция проведена успешно. Исполнил: штандартенархангел СС Штирлиц». Негромкий щелчок, свидетельствующий о том, что пленка в диктофоне закончилась, ознаменовала очередную победу полковника Максима Максимовича Исаева.
- Лучшая защита – это нападение – подумал Штирлиц и вышел в окно, вместе с папкой «Дело». Он знал, Мюллер работает только с оригиналами.

Сцена вторая.
Рейхсархангел СС Гиммлер вспоминал холодную осень 1923г.. Вспоминал "Пивной Путч", боевое знамя Небесной Канцелярии, которое с таким трепетом сжимал в руках. Вспоминал, смотрел в окно рабочего кабинета, и тихо плакал. Скупые мужские слезы стекали по гладко выбритой щеке, ославляя соленые разводы на перенесшем многое лице. Он действовал в обход "Самого". Он предавал его. Он был обязан ему всем, а теперь предает его, ради всеобщего блага, но все же предает… Ему было больно. Тактичный стук в дверь вывел его из коматоза и заставил взять себя в руки. В кабинет влетел секретарь с папкой в руках.
- Рейхсархангел, шифровка.
Гиммлер жестом указал на стол и снова развернулся к окну. Обернулся он лишь тогда, когда услышал звук закрывающейся двери за спиной. Не хватало, что бы подчиненные видели его слезы. Генрих сделал три шага к столу, к папке, к шифровке. Каждый шаг сопровождался резким всплеском артериального давления. В этой шифровке было "ВСЁ", в буквальном и переносном смысле. Она при любых раскладах изменит его жизнь.
"Мама мыла раму" – значилось в шифровке. Рейхсархангел решительно расправил плечи, вздохнул полной грудью, искусственно нормализовал сердцебиение и печально улыбнулся – механизм запущен.

Сцена третья
Мюллер был очень зол. Он работал только с оригиналами и не терпел копий: он их боялся. Именно поэтому 30 лет назад так ужасно погиб его брат близнец…
Рапорт, лежащий перед ним, полностью рушил его планы. Шеленберг помимо того, что оказался предателем, оказался еще и порядочной сволочью. Уничтожив, как говорилось в отчете, материалы "разработки" Штирлица, начальник VI отдела РСХА, подрывал игру начальника IV отдела все того же РСХА, его, Мюллера, игру.
Хотя действительно странным ему показалось, лишь одно. Вычисление, разоблачение, и непосредственно задержание произвел до боли вездесущий Штирлиц. Собственно и рапорт, в котором говорилось об уничтожении Шеленбергом документов, был за его же подписью.
- Виртуозно работает, сукин сын – подумал Мюллер и посмотрел на часы: пора на летучку. Мюллер улетучился.

Сцена четвертая.
От Советского Информбюро:
"Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами!"

Сцена пятая. (Эротико-Трагическая)
Удобно устроившись на кушетке перед камином, Штирлиц, потягивая коньяк, вдыхая пряный дым сигары, внимательно читал свое лично дело и материалы по его, Штирлица, разработке. Старый пройдоха успел покопать под него, причем накопал прилично. В материалах значились конспиративные квартиры, явки, связные, в засекреченности которых, до этого момента сомневаться было просто неприлично.
Камин приятно стрекотал поленьями, когда на него небрежно упали документы под грифом совершенно секретно. Языки пламени жадно набросились на правительственные тайны, не оставив им ни малейшего шанса. Огонь был на стороне Штирлица. На стороне Советов. Огонь тоже был красный…
Небрежно расстегнутый китель на мужественной волосатой груди русского разведчика, запах коньяка и сигар исходивший от него, кушетка и умиротворяющая теплота, источаемая камином, посеяли семя желания, в так истосковавшуюся по Руси, душу Кетрин Кин (Кати Козловой).
Вот этот самый мужчина, несколько часов назад вырвал её, её – с треском провалившую задание Центра, из цепких когтей Гестапо, рискуя при этом провалиться самому, что на самом деле со Штандартенархангелом в последнее время происходило с завидным постоянством.
Ей очень хотелось любви. Очень. Она думала, что желание это взаимно, но она слишком плохо знала Полковника Исаева. Любви ему не хотелось в принципе, но русский офицер отказать женщине в подобной ситуации не мог. Честь и Достоинство не были для Штирлица пустыми словами. Он видел, чего она хочет, и чувствовал, что она стесняется собственных желаний. Но ничего, он все сделает сам.
Властно, но нежно он привлек её к себе и накрыл её губы мокрым и страстным поцелуем. С ловкостью, в которой просматривался невероятный опыт, он обнажил её и разделся сам. Виртуозно извиваясь на хрупком женском податливом теле, он запустил руки ей в волосы. Рука провалилась куда-то ниже и оказалась под подушкой. Штирлиц нащупал что-то холодное, твердое и опасное. Это был его «Люггер». С оружием разведчик не расставался никогда и в столь интересной период его жизни он понял – старый друг, лучше новых двух. Холод агрессивного метала, отрезвлял лучше любого рассола и одновременно пьянил лучше любого вина, учитывая ситуацию, естественно. Кетрин тихо постанывала, Штирлиц пыхтел, как паровоз. Штирлиц двигался все быстрее и все сильнее сжимал пистолет. Он был почти на вершине. А-А-А-А-А-А-А!!! БА-БАХ!!!
Штирлиц продышался, и открыл глаза: пред ним, с глупой до ушей улыбкой, неподвижными зрачками, вся в крови, мозговой кашице и огромной дыркой в голове лежала Катя Козлова. Убитая Катя Козлова. Убитая им Катя Козлова. Штирлиц никогда не был так близок к провалу…

Пистьмо намбэр ту

Wed, 06 Jun 2007 09:53:07 GMT

Здравствуй, дорогой друг!
Получил твоё письмо. Расстроился. Мне казалось, мы лучше понимаем друг друга. Твои беспочвенные нападки загнали меня в тупик. Ярослав, ты хочешь сказать, что я - иудей? Не надо, Ярослав, мне это очень больно. Не то что бы я антисемит, совсем напротив, я крайне благодарен им за научно конкретизированную, обоснованную и введенную в практику идею обязательного выходного дня, – странно, что русские не додумались до этого первыми – но мы с тобой прекрасно понимаем, что речь идет о спекуляции теми самыми стереотипами, перечисление которых, я думаю, будет лишним и не красивым.
Дорогой друг, твоя критика необоснованна и крайне неконструктивна. От этого мне больно вдвойне. Специалист своего мнения может и не иметь, а вот дилетант его иметь просто обязан! Вы дилетант, Ярослав. Мой труд, возможно, недоработан и местами противоречив, но стержень его крепок, инновационен и крайне перспективен в развитии.
Вот видишь, обида моя сильнее разумных доводов – начал тебе "выкать", но, общаясь с говном, прости за прямоту, это единственный способ остаться чистым. Дерьмо лучше держать на расстоянии. На "вы", знаете ли, как-то гигиеничней.
Какое количество искренне верующих людей вы сбили с пути Христа, своей невежественной агрессией?! Популяризовав научную проблему, вы неизменно её упростили, и естественно потеряли часть сакрального смысла. Набив плюшевых медвежат гнилой ватой, вы с недосягаемой высоты своего как бы величия пожинаете плоды культа своей как бы личности. Но рабство и бунт медвежат неразделимы, это еще дедушка Юнг надвое сказал, а по сему греет меня лишь одна мысль: вас всенепременейше разорвут на части ваши же творения. Мне их искренне жаль: рвать дерьмо голыми руками, занятие не из приятных. Хотя к чему жалеть тех, кто не хочет жалеть себя сам? Ваша беременная жена, помнится, говорила мне, что понимает риск, связанный с наркотиками, алкоголем и сигаретами. Но это, принимая во внимание персону вашего сына, похоже совсем не мешало ей употреблять, пить и курить... Мне её не жаль.
Знаете порой весьма приятно уподобиться своему оппоненту и похлестать его же оружием, грязной перчаткой, по его же грязной морде. Сначала подумал, что опускаться до твоего уровня недостойно человека моего воспитания, но затем, перечитав твоё письмишко, понял – в самый раз. Прощайте, честь имею.
P.S.: В отличие от вас.
Нью-Йорк, 06.09.78г.